Проба пера. Фэнтази.

Проба пера. Фэнтази

Все еще бьется...

 

«Однажды жил один Полосатый кот.

Он миллион раз умирал и миллион раз возрождался.

 Ни разу за свою жизнь этот кот не

проронил ни единой слезы.

Однажды Полосатый кот встретил Белую кошку.

Они полюбили друг

 друга и жили вместе, пока Белая кошка не умерла от

 старости. Тогда Полосатый кот оплакал ее миллион раз.

 Он умер и больше не возрождался...»

Японская притча.

 

    Этот случай произошел с ней во времена расцвета Второй Британии. Лед, как прежде, лежал сплошным недвижимым массивом, облака серой массой закрывали два Солнца. Ничего не происходило уже в течение ста семнадцати лет. Но в этом 117-м году в ее жизни произошло неизбежное. Смерть любимой матери, с  которой она прожила всю свою жизнь, повергла ее в длительный траур. Неспособная даже разговаривать, она в одиночестве бродила по огромным залам старинного дома, которые знала, как свои пять пальцев. Теперь они казались ей еще больше и мрачнее, чем прежде. Этот дом и завод, на котором она работала – все, что осталось у нее, чтобы существовать. Не жить, а именно существовать. Во Второй Британии никто не жил. За пределами – лишь ледяная пустыня Океана. Внутри – сложное демографическое положение, постоянная суета, полное отсутствие эмоций. Иногда она задумывалась: «Зачем мы здесь? Мы не принесем счастья ни себе, ни планете. Зачем мы так боролись за это существование?»

    Ответ пришел неожиданно и совсем не так, как она этого ожидала. Точнее, она просто не могла такого ожидать. Навряд ли кто-то может ждать того, о чем не подозревает. Такие ожидания можно назвать лишь фантазией, но так как фантазия является сущим вымыслом, называть ее ожиданием, скорее всего, нельзя. Хотя находятся те, кто фантазирует настолько ярко и красочно, что иногда принимает это за реальные события. Тогда это можно назвать ожиданием.

    Началось все в ночь со вторника на среду в период убывания одиннадцатой луны. Прошла ровно неделя со смерти ее матери. Она настолько привыкла к режущей уши тишине, что забыла, что такое звуки. Лежа на холодной кровати, она не сразу различила механический протяжный шум. Спустя некоторое время от него начали содрогаться стены. Ей пришла в голову мысль, что звук длится уже не один день, просто сначала он был настолько тихим, что уловить его было слишком сложно. Это напоминало скрежет металла, прерывистое дыхание и плач. Словно плачет не человек, а машина. Горько, громко плачет.

    Она поднялась с кровати и тихо опустили босые ноги на ледяной пол комнаты. Все вокруг покрывалось инеем и умирало, а она шла. Медленно, шаг за шагом, шла туда, откуда исходил шум. Звенели и лопались хрустальные старинные вазы. У нее изо рта клубами валил пар. Но она не обращала внимания, просто шла. Знала, куда идти; знала, что надо. А зачем, не знала...

И она увидела его. В подвале, куда она никогда не спускалась. Там было жарко, словно она попала в самое пекло ада. Металлические двери раскалились докрасна, пар валил из всех щелей, ничего не было видно. Кроме него. Огромное механическое сердце билось, словно живое, посреди подвала. Алое от жара, испускавшее скрежет и рев, оно билось не переставая, билось часто. Ему было больно.

    И она приблизилась. Она боялась, но невидимая сила тянула ее к сердцу. Коснувшись ладонью раскаленной стенки, она не обожглась. Она просто ожидала этого, потому и не обожглась. Ей послышался голос: «Роза?»

– Нет. Я не Роза.

– Где же она? Мы скучаем по ней. Она бросила нас. Она не любит нас!

– Роза не может быть здесь. Роза мертва.

– Мы не знаем, что такое «мертва», мы живем миллион лет.

    В сознании девушки одна за другой проносились картины: далекие звезды, плещущийся океан, девочка в белом платье, которая смотрит на замерзающую воду, слеза на ее щеке, превращающаяся в маленькую льдинку. Крик, плач, леденящий душу смех, а за ним темнота. Темнота сужается и превращается в клетку. И... лицо ее матери. Она совсем юная, но это она. Она улыбается. Она так похожа на ту девочку...

– Роза не любит... Роза не любит... Роза ушла, как все.

– Кто вы?

– Мы Сердце. Мы бьемся. Мы погубили эту планету. Мы погубили жизнь. Мы ее вернули. Мы делаем так, чтобы было тепло. Роза расстроится, если снова станет холодно...

– Вы человек?

– Нет, мы – Сердце. Мы живем миллион лет. Мы хотим показать.

    И механизм раскрылся. Распался на две половины. Окутанное сиянием, внутри находилось существо, напоминающее человека. Длинные волосы, окутывающие тонкое тело, глаза, светящиеся перламутровым светом глаза. Тонкие пальцы протянулись к девушки и взяли ее за плечи.

– Мы – Сердце. Мы бьемся. Ты человек. В тебе есть Мы.

– Ты есть в каждом?

– Мы есть в живом. В каждой частице тебя есть Вселенная. В каждой части Вселенной есть Сердце. И пока оно бьется, всё продолжает жить.

– А главное Сердце есть?

– Нет. Когда умрет одно Сердце, умрут остальные.

– Сердце Розы умерло, а ты жив.

– Сердце Розы живет. Мы любим Розу. Пока мы живы, жива она. Люби Розу, Мари.

– Люблю...

– Мы знаем. Мы все знаем. Мы Любим... мы должны. Роза не вернется. Мы плачем. Мы жили миллион лет. Мы плачем миллионом слез.

– Вы умрете?

– Если мы умрем, умрет все. Все замерзает – мы плачем.

– Тогда не плачь. Больше не плачь. Пусть другой будет оплакивать ее еще миллион лет. А ты живи. Если ты умрешь, Роза расстроится.

    И свет погас. Сердце закрылось, гул прекратился, девушка упала без сознания.

 

 

    – Мари, завтракать! – послышался крик с кухни.

    Вниз по ступеням уже сбегала маленькая девочка в белом платье, а за окном плескались спокойные волны Океана.

 

Янка ПЕПЛОВА.